AQUARIUM

Все братья - сестры (1978)

Борис Гребенщиков - голос, гитара, губная гармошка
Михаил Науменко - голос, гитара
Михаил Файнштейн - гитара, управление сенсорной и экстрасенсорной перкуссией

Запись: Марат Айрапетян 

01. Укравший Дождь
02. Прощай, Детка
03. Дорога 21
04. Седьмая Глава
05. Моей Звезде
06. Баллада О Кроке, Ништяке И Карме
07. Блюз Простого Человека
08. Король Подсознания
09. Женщина
10. Почему Не Падает Небо
11. Ода Ванной Комнате
12. Сталь
13. Звезда Рок-н-ролла
14. Пески Петербурга
15. Дочь

Укравший дождь

Я думаю, ты не считал себя богом,
Ты просто хотел наверх,
Резонно решив, что там теплей, чем внизу.
И мне любопытно, как ты себя
Чувствуешь там теперь -
Теперь, когда все бревна в твоем глазу;

Ты смеялся в лицо, ты стрелял со спины,
Ты бросал мне песок в глаза;
Ты создал себе карму на десять жизней вперед.
Ты думал, что если двое молчат,
То и третий должен быть "за",
Забыв уточнить, чем ты зашил ему рот.

Теперь нам пора прощаться, но я не подам руки,
Мне жаль тебя, но пальцы твои в грязи;
И мне наплевать, как ты будешь жить
У убитой тобой реки,
И что ты чувствуешь в этой связи.

Ты жил, продавая девственницам
Свой портрет, рубль в полчаса -
Тот, что я написал с тебя позавчера;
Ты кричал о ветрах - но горе тому,
Кто подставил тебе паруса:
Ведь по стойке "смирно" застыли твои флюгера;

И ты флейтист, но это не флейта неба,
Это даже не флейта земли;
Слава богу, ты не успел причинить вреда.
Ведь я говорил, что они упадут -
И они тебя погребли;
Небес без дождя не бывало еще никогда.

Не жди от меня прощенья, не жди от меня суда;
Ты сам свой суд, ты сам построил тюрьму.
Но ежели некий ангел
Случайно войдет сюда -
Я хотел бы знать, что ты ответишь ему.

Наверх


Дорога 21

Любой твой холст - это автопортрет,
Где ты - это я;
Любое слово - это ответ,
Где ты - это я.
И если ты невидим средь семи небес,
То кто заметит меня?

И твой квадрат не имеет углов,
И добродетель - как грех;
Твои стихи лишены всех слов,
И ненависть - смех.
И ты спишь по ночам со смертью своей,
И ты счастливее всех.

И ты всегда идешь позади,
Ведь ты - господин;
Ты, как вода, ты живешь внизу,
Но ты - господин;
И, когда я был мал, ты учил меня своей
Дороге двадцать один.

Твои глаза - словно пепел;
Ты видишь только то, что есть.
Твои глаза - словно пепел,
Ты видишь только то, что есть.
Я никогда не ловил луну в реке рукой,
Но я почту за честь.

На двадцать первом шоссе есть многое, чего здесь нет;
На двадцать первом шоссе есть многое, чего здесь нет;
Я был бы рад жить там, но сердце мое
Пахнет, как Невский проспект.

Наверх


Моей звезде

Моей звезде не суждено
Тепла, как нам, простым и смертным;
Нам - сытный дом под лампой светлой,
А ей - лишь горькое вино;

А ей - лишь горькая беда,
Сгорать, где все бегут пожара;
Один лишь мальчик скажет: "Жалко,
Смотрите, падает звезда!"

Моей звезде не суждено
Устать или искать покоя;
Она не знает, что такое
Покой, но это все равно.

Ей будет сниться по ночам
Тот дом, что обойден бедою,
А наяву - служить звездою.
И горький дым, и горький чай...

Наверх


Блюз простого человека

Вчера я шел домой - кругом была весна.
Его я встретил на углу, и в нем не понял ни хрена.
Спросил он: "Быть или не быть?"
И я сказал: "Иди ты на...!"

Мы все бежим в лабаз, продрав глаза едва.
Кому-то мил портвейн, кому милей трава.
Ты пьешь свой маленький двойной
И говоришь слова.

Пусть кто-то рубит лес, я соберу дрова;
Пусть мне дают один, я заберу все два;
Возьму вершки и корешки -
Бери себе слова.

Ты воешь, словно волк;
Ты стонешь, как сова;
Ты рыщешь, словно рысь -
Ты хочешь знать свои права;
Слова, слова и вновь слова;
Одним важны слова, другим важнее голова.

Наверх


Король подсознания

Ты - король подсознанья, ты видишь то, чего нет.
Но ты веришь лишь в то, что есть; все прочее - бред.
Но я склонен считать, что то, чего нет - это весть;
Ты не веришь в себя и даришь всем прочим свет.

Наверх


Почему не падает небо

Он слышал ее имя - он ждал повторенья;
Он бросил в огонь все, чего было не жаль.
Он смотрел на следы ее, жаждал воды ее,
Шел далеко в свете звезды ее;
В пальцах его снег превращался в сталь.

И он встал у реки, чтобы напиться молчанья;
Смыть с себя все, и снова остаться живым.
Чтобы голос найти ее, в сумрак войти ее,
Странником стать в долгом пути ее;
В пальцах его вода превращалась в дым.

И когда его день кончился молча и странно,
И кони его впервые остались легки,
То пламя свечей ее, кольца ключей ее,
Нежный, как ночь, мрамор плечей ее,
Молча легли в камень его руки.

Наверх


Сталь

Я не знаю, зачем ты вошла в этот дом,
Но давай проведем этот вечер вдвоем;
Если кончится день, нам останется ром,
Я купил его в давешней лавке.

Мы погасим весь свет, и мы станем смотреть,
Как соседи напротив пытаются петь,
Обрекая бессмертные души на смерть,
Чтоб остаться в живых в этой давке.

Здесь дворы как колодцы, но нечего пить;
Если хочешь здесь жить, то умерь свою прыть,
Научись то бежать, то слегка тормозить,
Подставляя соседа под вожжи.

И когда по ошибке зашел в этот дом
Александр Сергеич с разорванным ртом,
То распяли его, перепутав с Христом,
И узнав об ошибке днем позже.

Здесь развито искусство смотреть из окна,
И записывать тех, кто не спит, имена.
Если ты невиновен, то чья в том вина?
Важно первым успеть с покаяньем.

Ну а ежели кто не еще, а уже,
И душа как та леди верхом в неглиже,
То Вергилий живет на втором этаже,
Он поделится с ним подаяньем.

Здесь вполголоса любят, здесь тихо кричат,
В каждом яде есть суть, в каждой чаше есть яд;
От напитка такого поэты не спят,
Издыхая от недосыпанья.

И в оправе их глаз - только лед и туман,
Но порой я не верю, что это обман;
Я напитком таким от рождения пьян,
Это здешний каприз мирозданья.

Нарисуй на стене моей то, чего нет;
Твое тело как ночь, но глаза как рассвет.
Ты - не выход, но, видимо, лучший ответ;
Ты уходишь, и я улыбаюсь...

И назавтра мне скажет повешенный раб:
"Ты не прав, господин"; и я вспомню твой взгляд,
И скажу ему: "Ты перепутал, мой брат:
В этой жизни я не ошибаюсь".

Наверх


Пески Петербурга

Ты - животное лучше любых других,
Я лишь дождь на твоем пути.
Золотые драконы в лесах твоих,
От которых мне не уйти.
И отмеченный знаком твоих зрачков
Не сумеет замкнуть свой круг,
Но пески Петербурга заносят нас
И следы наших древних рук.

Ты могла бы быть луком - но кто стрелок,
Если каждый не лучше всех?
Здесь забыто искусство спускать курок
И ложиться лицом на снег.
И порою твой блеск нестерпим для глаз,
А порою ты - как зола;
И пески Петербурга заносят нас
Всех
По эту сторону стекла...

Ты спросила: "Кто?"
Я ответил: "Я",
Не сочтя еще это за честь.
Ты спросила: "Куда?"
Я сказал: "С тобой,
Если там хоть что-нибудь есть".
Ты спросила: "Зачем?" - и я промолчал,
Уповая на чей-нибудь дом.
Ты сказала: "Я лгу"; я сказал: "Пускай,
Тем приятнее будет вдвоем";

И когда был разорван занавес дня,
Наши кони пустились впляс,
На земле, на воде и среди огня
Окончательно бросив нас.
Потому что твой блеск - как мои слова:
Не надежнее, чем вода.
Но спросили меня: "Ну а жив ли ты?"
Я сказал: "Если с ней - то да".

Наверх

Вернуться к другим альбомамВключен 21 августа 2000 года

Вернуться к главному меню mp3

Для писем