AQUARIUM

Пески Петербурга (1994)

Все песни БГ, кроме (3) БГ-Джордж

А (ПП) -
А. Титов - бас
А. Вихарев - бубны, шейкеры, таблы, колокольцы
А. Рацен - барабаны
О. Сакмаров (Дед Василий) - клавиши, английский рожок (3), кларнет (7), металлофон, гармониум (10), флейта (9), раковина (10)
А.П. Зубарев - эл. гитара, ак. гитара, ситар, клавиши (аранжировка 3), стик, мандолины, металлофон
БГ - гитары, голос, губная гармоника, тамбура

При содействии С. Щуракова на аккордеоне

Альбом записан А. Мартисовым на Фонтанке 39

Copyright: БГ 1994, Триарий 1994

01. Я Не Хотел Бы Быть Тобой в Тот День
02. Песня No.2
03. Зачем?
04. День Первый
05. Будь Для Меня Как Банка
06. Сельские Леди и Джентльмены
07. Трачу Свое Время
08. Мне Хотелось Бы Видеть Тебя
09. Дядюшка Томпсон
10. Юрьев День

Я Не Хотел Бы Быть Тобой в Тот День

Ты неизбежна, словно риф в реке,
Ты повергаешь всех во прах;
Вожжа небес в твоей руке,
Власть пустоты - в губах;
И, раз увидевший тебя, уж не поднимется с колен,
Ты утонченна, словно Пруст, и грациозна, как олень;
Но будет день - и ты забудешь, что значит "трах",
Я не хотел бы быть тобой в тот день.

Люблю смотреть, как ты вершишь свой суд
Верхом на цинковом ведре;
Твои враги бегут,
Ты Бонапарт в своем дворе;
Возможно, ты их просветишь, укажешь им - где ночь,
где день,
Возможно, ты их пощадишь, когда казнить их будет лень,
Но будет день - и нищий с паперти протянет тебе пятак,
Я не хотел бы быть тобой в тот день.

Слепые снайперы поют твой гимн,
Пока ты спишь под их столом;
Нечеловечески проста
Твоя звезда Шалом.
Твои орлы всегда зорки, пока едят с твоей руки;
Твои колодцы глубоки,
Карманы широки;
Но будет день - и дети спросят тебя:
"Что значит слово "дом"?
Я не хотел бы быть тобой в тот день.

Наверх


Песня No.2

Здесь темно, словно в шахте, но ушли все, кто мог
что-то рыть;
И когда ты выходишь, ты видишь, что это не смыть.
И ты хотел бы быть вежливым, только оборвана нить;
Да и что тебе делать здесь, если здесь нечего пить.

И ты гложешь лекарства, как будто твердый коньяк;
И врачи, как один, утверждают, что это - голяк.
И директор твоей конторы, наверно, маньяк:
Он зовет в кабинет, а потом говорит тебе: "ляг".

Он слыхал, что отсутствие ветра - хорошая весть.
И ты плывешь, как Ермак, но вокруг тебя ржавая
жесть.
И ты как мальчик с пальцем, но дыр в той плотине
не счесть;
Но почему ты кричишь, когда мы зовем тебя есть?

И в бронетанковом вальсе, в прозрачной дымке берез,
И твой ангел-хранитель - он тоже не слишком тверез;
И вы плывете вдвоем, шалея от запаха роз,
Но никто не ответит, потому что не задан вопрос.

А что вино - полумера, так это ты вычислил сам,
И, поистершись в постелях, с осторожностью
смотришь на дам.
И в суете - как священник, забывший с похмелья, где
храм,
Ты бываешь то там, то здесь; но ты не здесь и не там.
И ты кидаешься в круг, хотя ты не веришь в их приз;
И ты смотришь в небо, но видишь нависший карниз.
И, считая время колодцем, ты падаешь вниз;
Но если там есть сцена, то что ты споешь им на бис?

Наверх


Зачем?

(А. Гуницкий)

Зачем меня ты надинамил;
Неужли ты забыл о том,
Как мы с тобой в помойной яме
Одним делились косяком?

Зачем меня ты кинул круто,
Зачем порушил мой ништяк?
Теперь в пещере абсолюта
Не пашет мой постылый квак.

Зачем разбил двойную Заппу,
Какую, правда, не скажу;
Зачем украл мой шуз из драпа?
Его мне сдал месье Эржу.

Зачем ломы воткнул мне в спину
И крюк вонзил в мой рыжий ус,
Зачем залил мне в уши глину
И тем разрушил наш союз?

Наверх


День Первый

И был день первый, и птицы взлетали из рук твоих;
И ветер пах грецким орехом,
Но не смел тронуть губ твоих,
И полдень длился почти что тринадцатый час;
И ты сказал слово, и мне показалось,
Что слово было живым;
И поодаль в тени
Она улыбалась, как детям, глядя на нас;

И после тени домов ложились под ноги, узнав тебя,
И хозяйки домов зажигали свечи, зазвав тебя;
И, как иголку в компасе, тебя била дрожь от их глаз;
И они сходились под твой прицел,
Не зная, что видишь в них ты,
Но готовые ждать,
Чтобы почувствовать слово еще один раз.

Те, кто любят тебя, молчат - теперь ты стал лучше их,
А твои мертвецы ждут внизу,
Но едва ли ты впустишь их;
И жонглеры на площади считают каждый твой час;
Но никто из них не скажет тебе
Того, что ты хочешь знать:
Как сделать так,
Чтобы увидеть ее еще один раз?

Наверх


Будь Для Меня Как Банка

Я вырос в дыму подкурки,
Мне стулом была игла.
На "птичках" играл я в жмурки
И в прятки с police играл.

Детство прошло в Сайгоне,
Я жил, никого не любя.
Была моя жизнь в обломе,
Пока я не встретил тебя.
Будь для меня как банка,
Замени мне косяк.
Мне будет с тобою сладко,
Мне будет с тобой ништяк.

Я знаю одно местечко,
Где можно продать травы.
Куплю я тебе колечко,
И с тобой обвенчаемся мы.

Продам я иглу и колеса,
На свадьбу куплю тебе шуз.
Мы скинем по тену с носа,
Чтоб счастлив был наш союз.
Будь для меня как банка,
Замени мне косяк.
Мне будет с тобою сладко,
Мне будет с тобой ништяк.

Наверх


Сельские Лэди и Джентельмены

Пограничный Господь стучится мне в дверь,
Звеня бороды своей льдом.
Он пьет мой портвейн и смеется,
Так делал бы я;
А потом, словно дьявол с серебряным ртом,
Он диктует строку за строкой,
И когда мне становится страшно писать,
Говорит, что строка моя;

Он похож на меня, как две капли воды,
Нас путают, глядя в лицо.
Разве только на мне есть кольцо,
А он без колец,
И обо мне часто пишут в газетах теперь,
Но порой я кажусь святым;
А он выглядит бесом, хотя он Господь,
Но нас ждет один конец;

Так как есть две земли, и у них никогда
Не бывает общих границ,
И узнавший путь
Кому-то обязан молчать.
Так что в лучших книгах всегда нет имен,
А в лучших картинах - лиц,
Чтобы сельские леди и джентльмены
Продолжали свой утренний чай.

Та, кого я считаю своей женой -
Дай ей, Господи, лучших дней,
Для нее он страшнее чумы,
Таков уж наш брак.
Но ее сестра за зеркальным стеклом
С него не спускает глаз,
И я знаю, что если бы я был не здесь,
Дело было б совсем не так;

Да, я знаю, что было бы, будь он как я,
Но я человек, у меня есть семья,
А он - Господь, он глядит сквозь нее,
И он глядит сквозь меня;

Так как есть две земли, и у них никогда
Не бывает общих границ,
И узнавший путь
Кому-то обязан молчать.
Так что в лучших книгах всегда нет имен,
А в лучших картинах - лиц,
Чтобы сельские леди и джентльмены
Подолжали свой утренний чай.

Наверх


Трачу Свое Время

Трачу свое время;
Трачу свой последний день.
Но что мне делать еще,
Ведь я люблю тебя;

Твой ангел седлает слепых коней
У твоего крыльца,
И ради него ты готова на все,
Но ты не помнишь его лица.
А он так юн и прекрасен собой,
Что это похоже на сон;
И ваши цепи как колокола,
Но сладок их звон.

Трачу свое время;
Трачу свой последний день.
Но что мне делать еще,
Ведь я люблю тебя;

А мальчики в коже ловят свой кайф,
И девочки смотрят им вслед.
И странные птицы над ними кружат,
Названья которым нет.
И я надеюсь, что этот пожар
Выжжет твой дом дотла,
И на прощанье я подставлю лицо
Куску твоего стекла.

Трачу свое время;
Трачу свой последний день.
Но что мне делать еще,
Ведь я люблю тебя.

Наверх


Мне Хотелось Бы Видеть Тебя

Мне хотелось бы видеть тебя;
Видеть тебя.
По старинному праву котов при дворе
Мне хотелось бы видеть тебя.

У кого-то есть право забыть про тебя,
У кого-то есть право не пить за тебя.
Но, прости, я не верю в такие права;
Мне хотелось бы видеть тебя.

Я бы мог написать тебе новую роль,
Но для этого мне слишком мил твой король.
И потом - я устал быть скотом;
Но мне хотелось бы видеть тебя.

Я смотрю на гравюры старинных дворцов;
Королева, Вы опустили лицо,
Но я надеюсь, Вы смотрите на короля...
А мне хотелось бы видеть тебя.

Но мне хотелось бы видеть тебя;
Видеть тебя.
По старинному праву котов при дворе
Мне хотелось бы видеть тебя.

Наверх


Дядюшка Томпсон

У Дядюшки Томпсона два крыла,
Но Дядюшка Томпсон не птица,
И если мы встретим его в пути,
Наверно, придется напиться.

В руках у него огнедышащий змей,
А рядом пасутся коровы,
И ежели мы не умрем прямо вот сейчас,
То выпьем и будем здоровы.

Наверх


Юрьев День

Я стоял и смотрел, как ветер рвет
Венки с твоей головы.
А один из нас сделал рыцарский жест -
Пой песню, пой...
Теперь он стал золотом в списке святых,
Он твой новый последний герой.
Говорили, что следующим дожен быть я -
Прости меня, но будет кто-то другой.

Незнакомка с Татьяной торгуют собой
В тени твоего креста,
Благодаря за право на труд;
А ты пой песню, пой...
Твой певец исчез в глубине твоих руд,
Резная клетка пуста.
Говорили, что я в претендентах на трон -
Прости меня, там будет кто-то другой.

В небесах из картона летят огни,
Унося наших девушек прочь.
Анубис манит тебя левой рукой,
А ты пой, не умолкай...
Обожженный матрос с берегов Ориона
Принят сыном полка.
Ты считала, что это был я
Той ночью -
Прости меня, но это был кто-то другой.

Но когда семь звезд над твоей головой
Станут багряным серпом,
И пьяный охотник выпустит псов
На просторы твоей пустоты,
Я вспомню всех, кто красивей тебя,
Умнее тебя, лучше тебя;
Но кто из них шел по битым стеклам
Так же грациозно, как ты?

Скоро Юрьев день, и все больше свечей
У заброшенных царских врат.
Только жги их, не жги, они тебя не спасут -
Лучше пой песню, пой.
Вчера пионеры из монастыря
Принесли мне повестку на суд,
И сказали, что я буду в списке судей -
Не жди меня, там будет кто-то другой.

От угнанных в рабство я узнал про твой свет.
От синеглазых волков - про все твои чудеса.
В белом кружеве, на зеленой траве,
Заблудилась моя душа;
Заблудились мои глаза.
С берегов Ботичелли белым снегом в огонь,
С лебединых кораблей ласточкой - в тень.
Скоро Юрьев день,
И мы отправимся вверх -
Вверх по теченью.

Наверх

Вернуться к другим альбомам  Включен 21 августа 2000 года

Вернуться к главному меню mp3

Для писем